Место: онлайн — акция пройдет в записи и в прямом эфире
Дата: 29 октября 2026
Как участвовать: напишите организаторам — в ответ придет список из пяти имен из Книги памяти Пермского края. Запишите видео с их прочтением (или только аудио, если хотите остаться анонимным) и отправьте на тот же адрес до 24 октября включительно. Из роликов соберут эфир 29 октября, он войдет в общую трансляцию «Возвращения имен».
Участвовать может каждый — не обязательно жить в Перми.
В 1937–1938 годах расстреляли 7474 жителя Прикамья. За 15 акций, проходивших в 2014–2025 годах, прочитано 5825 имен.
Контакты для связи: электронная почта организаторов
Роберт Латыпов
О холоде, упрямстве и одном неловком слове
Первое «Возвращение имен» в Перми состоялось 26 октября 2014 года. Соборная площадь в центре города, жуткий даже по уральским меркам холод, пронизывающий ветер со стороны Камы. Помню, как устанавливаю с волонтерами баннер с символикой акции — и думаю о том, что все может сорваться. Людей придет мало. У пришедших будет раздражение — «зачем нам все это». Может быть, явятся сталинисты с провокациями. Холод в тот день звучал почти как приказ: остановись, не делай глупостей, побереги людей.
А получилось наоборот. Очередь к микрофону не убывала. Люди по одному подходили к нему, читали список имен расстрелянных и уже почти забытых жертв террора. Называли и своих погибших родственников. Это были сильные ощущения — для всех, в том числе для нас, организаторов. Тот выход пермяков на площадь стал событием дня и поводом для тихой гордости участников за себя. А потом — уже общим вопросом и требованием: разве это не повторится? Почему только один раз? Список расстрелянных вон какой большой. Холод и страхи уже больше никого не останавливали. Возникла некая этическая планка, без которой публичная городская жизнь как будто чего-то стала бы недосчитываться — и стала бы уже нечестной.
Пермские власти никогда особо не помогали нам проводить эту акцию — зато примеров того, как мешали, тормозили, пугали, запрещали, предостаточно. Да и нынешние российские тренды уже давно всем понятны. Тем не менее мы продолжаем. Я называю это для себя упрямством — и не путаю с понятием «фанатизм». Фанатик не видит рисков или не хочет их видеть — он просто не может остановиться, потому что идея заменила ему реальность. Упрямый же все взвешивает: и риски, и издержки, и давление, и ограниченность ресурсов — и все равно решает продолжать. Упрямство в данном случае сохраняет рассудок и критичность, когда фанатизм их теряет.
Ежегодно люди участвуют в «Возвращении имен» — в разных городах, странах и континентах. Потому что здесь они слышат не лекцию о прошлом — они слышат себя. То, что давно сидит внутри каждого из нас как невысказанный ответ на происходящее вокруг зло и абсурд, почему-то здесь вдруг получает форму и голос. И еще — ощущение, что ты не один с этим. Что ты часть чего-то большего, чем твоя личная тревога или возмущение. Часть истории, которая еще не закончена, с которой мы еще не разобрались. Это дорогого стоит.
Россияне не первые и не единственные, кому достается такая страшная по масштабам и «неудобная» память. Испания почти сорок лет жила в пакте молчания после режима Франко. Турция до сих пор не признает геноцид армян. Япония долго не говорила о том, что творила в Азии во время Второй мировой войны. Франция десятилетиями выстраивала миф о себе как «нации сопротивления», обходя коллаборационизм режима Виши. Полякам пришлось пережить настоящий шок от книги про Едвабне — когда выяснилось, что говорить нужно о себе не только как о жертвах. И это не всегда про насилие государства против «своих» — иногда это про то, что условно «хорошие наши» делали преступное с «другими». Сложнее всего, оказывается, не только вспомнить факт жуткого прошлого, а взять на себя ответственность, даже не будучи лично вовлеченным и виноватым.
У меня есть уверенность, что России это еще предстоит — причем, может быть, скорее, чем кому-то кажется. Рефлексия о терроре прошлого века возможно отойдет или уже отошла на второй план перед рефлексией о нынешней преступной войне — просто потому что она станет острее ощущаться теми, кто доживет до момента, когда в стране об этом можно будет открыто говорить. И мне кажется важным, что планка такого разговора — честного, без прикрас — уже задана «Возвращением имен» и другими подобными гражданскими инициативами.
Скажу еще одну неловкую вещь, за которую меня, возможно, упрекнут коллеги. «Возвращение имен» — это зрелище. В хорошем смысле этого слова. Смыслы акции остаются неизменными и с каждым годом только углубляются. Но ее подача, дистанционный формат, трансляция — все это выстраивается профессионально и талантливо. С хорошей «картинкой» и звуком. С негромким речитативом видеороликов — «расстрелян, расстрелян, расстрелян» — который бьет по мозгам зрителя и одновременно откликается в его душе. С известными людьми, говорящими в прямом эфире о сегодняшнем дне — просто, без пафоса, с достоинством. Уважение к памяти не требует тусклости — оно требует подлинности. А подлинность вполне может быть талантливо срежиссирована и подана.
Каждый год перед акцией я размышляю: вот кажется, все уже сказано — зачем опять? А потом обнаруживаю, что всегда есть что выразить и высказать новое. Потому что меняется контекст вокруг нас, в чем-то меняемся мы сами. И это меня не пугает, а лишь тихо радует. Значит, «Возвращение имен» — живое. Не застывший ритуал, не обязанность, не дань прошлому. А разговор современников, который актуален и который продолжается.
Если вы узнаете себя в этих словах — приходите. Вас ждут.